|
Г.А. ПыльневаВ Лавре преподобного Сергияпредыдущая глава К оглавлению следующая глава Часть II. Праздники в ЛавреПостриг в Троицком соборе8 июля Не раз удавалось быть на постриге в Лавре. Постригали при нас как-то старичка одного... Не осталось особенно в памяти, разве только убеждение: лучше это делать в юности, когда еще есть что-то впереди (хотя бы по человеческим представлениям), можно что-то обещать. Когда же вся жизнь прожита... Правда, возможно одно замечательное исключение: если человек всю жизнь сознательно шел и готовился к этому. Но сейчас, отложив все соображения, просто ждем перед Троицким собором, поглядывая и на собор, и на площадь. Вечернее богослужение под праздник Тихвинской иконы Божией Матери собрало богомольцев в храм. О постриге обычно не говорят (а то и двери закрывают, не желая пропускать), но мы знаем, что Юра Х. в этот вечер ожидает своего торжества. "Храм закрыт",— говорит старичок при входе в собор, пропуская хор и священников. Кого попросить о нас замолвить словечко, чтобы пропустили? Пробуем с этим обратиться к отцу Илариону. Он спокойно и приветливо приглашает зайти. И вот мы в почти пустом соборе. Очень непривычно. Собор и без людей (то есть паломников, всегда движущихся к Преподобному) не кажется безжизненным. В середине ковер, никакого ограждения, если не считать тонкого шнурочка, отмечающего пространство, приготовленное для пострига. Только две уборщицы сметают с ковра последние пылинки. Отцы проходят в алтарь или занимают стасидии по углам. Мы тоже становимся в стасидии, чтобы не маячить перед глазами сторожа и не подвергать себя опасности оказаться за дверью. Как хорошо, несравненно хорошо в соборе в такие минуты! Незаметно собрались все, вышли из алтаря и тихо, медленно и величаво спустились вниз. Обычно ожидающий пострига находится или в Никоновской церкви, или в Серапио-новой палате. Хор запел "Объятия Отча…". Очень тихо и очень слаженно. Интересно: сколько раз приходилось слышать эти слова и эти звуки, и всегда они звучат по-разному! От состава хора или регента это зависит? Или еще от каких причин? В этот раз было на редкость хорошо. Так тихо пели и вместе с тем выразительно, будто звуки, минуя всех и всё, от души лились и поднимались над миром. Казалось, ничего нет на свете, кроме души, молящейся о раскрытии этих объятий, и Отца, молча и призывно их отверзающего. Удивительное ощущение, что все вокруг исчезло, затихли все шумы земли, ушли посторонние. Правда, в храме было на редкость тихо. Бывали мы не раз на постригах, и всегда они по-разному проходили. Были торжественные и обычные, были величественные и до того скромные, что как-то ясно было, думаю, всем: чего-то очень важного не хватает. Были и такие, которые всех присутствующих как бы приобщали к таинству (хотя постриг и не причислен к ним, но по силе своей многими переживается как таинство, открывающее вход в иные отношения со всеми и со всем). Отец Венедикт [1], постригавший Юру, прочитал положенное, назвал его Филаретом, облек "во всеоружие", вручил отцу Илариону, поздравил, даже слово сказал. Что именно сказал — не запомнилось, но это не такая уж потеря. Главное, основное впечатление от этого вечера — редкостная сосредоточенность, полное отсутствие какой бы то ни было суеты, тишина. Благоговейная, ничем не нарушаемая. Даже когда кончилось все, кто-то входил, где-то гремели ключами, не сразу отступила эта тишина. Она как завеса отгораживала от всего, что "там", за невидимыми пределами как бы спустившейся с небес на нашу землю той особой собранности, которая исключает все лишнее. Не зря говорят: "Молчание — таинство будущего века". Молчание не одних уст, молчание при самом сосредоточенном внимании, необходимом для молитвы. Уже все кончилось, но уходить не хотелось. И слава Богу, никто не мешал молчать. Мне вспомнилось предание, вряд ли где записанное, что в день празднования Тихвинской иконы Божией Матери подается людям особое утешение—умягчается, утишается душа, вздыхая облегченно, благодарно и радостно. Тогда так и было.
|
|
Вопросы и замечания по работе сайта направляйте в службу технической поддержки. |